30.05.2024

Рождён для музыки: история человека, который стремился к свободе

«Let’s go, бояре», — объявил маэстро, и хор зазвучал. Голоса сливаются воедино и наполняют воздух удивительными красками. Но вот один взмах рукой, и музыка прекратилась. «Не тот характер, ребята. О чём мы здесь поём?» — терпеливо объясняет дирижёр. Мужчина средних лет по-простому одет в джинсы и футболку. В нём привлекает всё: длинные роскошные волосы, живые энергичные жесты, которые затем сменяются плавными волнообразными движениями, мягкий и густой баритон. Но особенно пленят глаза — голубые и бездонные, как океан. То задумчивые, то улыбчивые, а порой искрящиеся от восторга. Казалось, он и есть vita, сама жизнь. И имя говорящее — Виталий. Виталий Геннадьевич. 

На репетиции школьного хора. Фото Михаил Мохонов

Я познакомился с ним, когда учился в шестом классе. Весна. Впереди отчётный концерт музыкальной школы, повсюду суета. В актовом зале репетиция на репетиции. И тут меня спрашивают: «Будешь петь «Маленького трубача» в дуэте с Родионом, мальчиком из параллельного класса?» Отчего нет, разумеется. И вот уже мчусь по лестнице, стучусь в последний кабинет второго этажа и открываю дверь. Как сейчас помню эту встречу: жизнерадостный педагог со сверкающими глазами радушно принял нас с Родионом, окружил вниманием и заботой, помог раскрыться уже на первом занятии. И шальные голоса поставил на место, и характер песни показал, и отпустил пару резких шуточек, тех, что любят мальчишки в 12-13 лет. Я сразу влюбился в этого прекрасного человека. После репетиции дрожащими ручонками занёс под диктовку в кнопочный телефон: «Виталий Геннадьевич». Так началась удивительная история нашего знакомства.

Виталий Геннадьевич Панфилов родился в Великом Новгороде. С детства его восхищала уникальность города. С древних времён Новгород стоял особняком, отличался вольными взглядами и стремлением к независимости. Такой характер и у Виталия Геннадьевича. Он сам всю жизнь стремился к свободе. Переехал в Петербург ради учёбы в консерватории, выступал со знаменитостями ещё в юности (на старших курсах не побоялся спеть дуэтом с джазовой певицей Барбарой Хендрикс). Музыкант даже исполнил несколько русских арий на радио BBC.

Иоланта. В роли рыцаря Водемона © photo by Damir Yusupov-Bolshoi

Виталий Геннадьевич не любит рамок, ограничений и там, где возможно, смело их обходит. Но делает это так тонко и деликатно, что не нарушает чужие границы. Для него свобода — не вседозволенность, не стремление отделиться от людей, а способность мыслить, принимать решения и отвечать за них.

Однажды в начале нулевых, во время гастролей по Испании, королева София Греческая пригласила музыкантов на приём. Виталий Геннадьевич вспоминает этот случай так: «Я прихватил с собой фотоаппарат-мыльницу. Охранник запретил, но я же человек русский. Сделал вид, что убрал фотоаппарат, а сам спрятал его в рукав». Уже на приёме королева начала расспрашивать певца, есть ли у него дети, чем они занимаются. Он рассказал о сыне-футболисте и о его любимой команде – «Барселона». Оказалось, сама королева Испании — тоже фанат этого футбольного клуба. Неожиданно Виталий Геннадьевич заявил:

—  Мой сын вряд ли поверит нашей встрече, мало ли что там папа видел в Испании. Можно с Вами сфотографироваться? Королева согласилась, но заметила:

— Боюсь, что не получится. Штатного фотографа нет.

Тогда находчивый музыкант достал свой маленький фотоаппарат, вручил тому самому охраннику, и он в недоумении сфотографировал Виталия Геннадьевича с королевой.  

За независимым, в меру дерзким образом стоит человек, столкнувшийся со сложностью понятия «свобода». Виталий Геннадьевич замечает: «Когда ты сам себе хозяин и работодатель, это непросто. А если перфекционист, то мучительно, потому что понимаешь, что совершенства нет, а ты стремишься к нему приблизиться. Гораздо проще выполнять чьи-то поручения, взваливая всю ответственность на начальников. Но я почему-то выбрал другой путь — путь свободы, смешанный с чувством глубочайшей самокритики». Музыкант отмечает, что не нравится себе во многом, поскольку сделал в жизни не всё, как хотел, или как мог бы сделать. Не всегда принимал верные решения.

Любовь к трём апельсинам. В роли Принца © photo by Damir Yusupov-Bolshoi

Виталий Геннадьевич не представляет свою жизнь без музыки. На оперной сцене он проживал сотни жизней, ярких и тусклых, коротких и длинных, спокойных и суматошных. В разных постановках «Войны и мира» Прокофьева артист сыграл двух совсем не похожих друг на друга персонажей: Барклая-де-Толли и Платона Каратаева. Барклай-де-Толли — эпизодический персонаж, который появляется только в одной-двух сценах. Но его слово вопреки мнению генералов определяет решение Кутузова — сохранить статус-quo и отступить от Москвы. Барклай — страстный и бравурный кучерявый итальянец в мундире, в сапогах, с эполетами. Каратаев же — крестьянский мужик-лапотник. Сверху — шапка. А сам такой грязненький… Каратаев — философ, который не умеет «нормально общаться». Каждая его сентенция — глубокая народная мысль. Виталий Геннадьевич вспоминает: «Я остаюсь наедине с Пьером Безуховым. Сидя на голой земле, говорю ему, что всё пройдёт, всё забудется. То, что кажется страшным и невыносимым, когда-нибудь перемелется.  Начнётся новая эпоха, новая эра. Эта философия персонажа мне близка. Он мыслит шире и не принимает ежесекундных решений. Философ в нирване. Я всегда хотел быть таким. Подниматься на высоту и делать глобальные выводы об окружающем мире. Платон Каратаев — крутышка».

Сегодня Виталий Геннадьевич преподаёт вокал в нашей музыкальной школе и руководит школьным хором. Мы любим и уважаем нашего педагога, проводника в мир музыки, который знает все её ходы, страхует от падений и резких поворотов. Он с нами на равных, а мы относимся к нему как к старшему товарищу, который шагает той же дорогой и помогает в пути. За таким человеком хочется идти и идти, расширять горизонты.

Почему люди так тянутся к Виталию Геннадьевичу? Кажется, теперь я понимаю. Потому что он горит своим делом. Именно в музыке ярче всего раскрывается непростая, многогранная личность. Виталий Геннадьевич редко полностью доволен результатом, ведь находится в вечных поисках нужного звука, характера, темпа и настроения. И вместе со своим сенсеем мы ищем в этом лабиринте заветную тропинку.

Дочь музыканта, Арина, говорит об отце так: «Рождён для музыки, живёт музыкой и ощущает её всем своим существом». Её одноклассница Варя добавляет: «Я думаю, что Виталий Геннадьевич — самый талантливый человек, которого я когда-либо встречала, он обладает каким-то природным чувством музыкальности, которое есть мало у кого. Он ещё очень умный и интересный, может поговорить на абсолютно любую тему».

Последние аккорды. Рука маэстро повисает в воздухе, и звучит последняя нота, нота, в которой чувствуется жизнь. Вот это музыка! Настоящая, искренняя, от которой хочется смеяться, и от которой проступают слёзы. Спасибо, учитель! Вспоминаются строчки поэта Наума Гребнева:

Ты и весенний гром, и хлябь ночей ненастных,

Ты стала языком счастливых и несчастных.

Пусть в мире прижилась лишь часть твоих мелодий,

Твоя безмерна власть над теми, кто свободен,

Музыка! Музыка!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *