22.06.2024

Работа вместо жизни

Попасть в хороший класс, в хорошую школу, чтобы получить качественное среднее образование и подойти к экзаменам с уверенностью. Осилить ЕГЭ и вступительные, чтобы попасть в хороший вуз. Получить достойное образование и устроиться на приличную работу. И… работать. Работать. Работать. Пока не умрешь. С самого детства мы готовимся к тому, что взрослый человек – работающий человек. Правильный, крутой взрослый – тот, кто работает много и хорошо. Так устроено наше общество, мы живем не утопическом произведении, где всё само собой получается. Работать – естественно. Но зацикленность на работе порой переходит все рамки. И этот круг реально если не разорвать, то хотя бы поправить радиус. 

Отпуск вместо каникул

На меня внимательно смотрел уставший, с внушительными мешками под глазами, мужик за 30. Я повернул голову – он сделал то же самое. Точно так же почесал небритую щеку, убедительно зевнул и отвернулся. Потому что и я отвернулся, торчать перед зеркалом в восемь утра четверга некогда, да и не зачем. Чуть позже, к десяти, отражение выглядело бы хотя бы на свой возраст. Но с раннего утра – вряд ли. Очередная рабочая неделя совершенно не желала заканчиваться, до следующего отпуска было настолько далеко, что думать об этом даже не хотелось. И завтра будет то же самое.

На свою первую в жизни работу я устроился еще в 13, по чужому паспорту – это была летняя подработка при школе, а практика использования документов знакомых старшеклассников была в норме. Иметь хоть какие-то карманные деньги летом очень хотелось. Хватило, кажется, несколько раз купить лимонада, чипсов и на пару новых дисков с фильмами.

На свою первую почти настоящую работу – в 14. Проведя всё лето между девятым и десятым классом в пыльном цеху, где при помощи нехитрого старенького оборудования из песка, воды, цемента и щебня отливали бетонные кольца и прочие строительные поделки, я сумел заработать на новый мобильный телефон. И тогда эта работа не казалась чем-то неподъемным. Наоборот. Я вроде как при деле, я уже взрослый, сам себе что-то там зарабатываю, прикатывая на домой на велике пообедать или вовсе таская с собой контейнер с бутербродами, возвращаюсь пыльный, грязный, уставший, но относительно довольный. Вместе со мной так же батрачат несколько моих одноклассников. Зарплата – слёзы, конечно, но вариантов в принципе не очень много.

На первую работу по всем правилам, с трудовой книжкой, со всей красотой – в 21. Я вернулся из армии и начал готовиться к поступлению, на что-то нужно было жить, сидеть на всём готовом и покрываться мхом совершенно не хотелось. Два через два, 12-ти часовая смена. Я отчетливо помню, что в первый день стеснялся узнать у почти состоявшихся коллег, можно ли на работе курить, так что первая за эти 12 часов сигарета по дороге к метро дала в голову так, что пришлось остановиться. В первые недели – тяжело и непривычно, в следующие – интересно и почти не трудно, еще через полгода – хоть на стенку лезь, на что я трачу свою жизнь? Пугало осознание, что вот так, от темноты до темноты, теперь придется всю жизнь. И приходится. И всё еще пугает.

Фото: личный архив

Следующая настоящая работа, она же и пока последняя – с 26. Всё совсем по-настоящему, по профессии. В 10 – туда, обратно – как получится, мы не на заводе и не в офисе, я могу прийти домой в 11, поехать в выходной на съемки. В первые два года я не брал отпусков кроме как летом на две недели. Во вторые два я брал и другие, но вполне мог потратить их на работу. В последний год стал заявлять, что уезжаю в Сибирь, к медведям. Там простор, там сосны колосятся, а поговорить получается только с геологами – связи, знаете ли, нет.

Никуда я, естественно, не уезжал. Но так расточительно обходиться с отпущенным мне свободным временем поднадоело. Особенно после осознания, что я перестал в шутку называть отпуск каникулами.

Три четверти вместо трети

Треть жизнь на работе – совершенно избитая и очевидная истина. Только вот считается эта истина совершенно неправильно. Возьмем идеальное положение дел. Восьмичасовой рабочий день. Час – туда, час – обратно. Уже 10. Встать неплохо бы тоже хотя бы за час, чтобы успеть себя привести в порядок и бегло позавтракать тем, что выпало из холодильника. Еще час – после того, как в темной прихожей снова включился свет, бодро кинуться заниматься своими делами дома можно было лет 6-7 назад, теперь нужно хотя бы немного откиснуть. Это уже 12 часов, если туда же вкинуть ужин. То есть, в сумме – не менее 12-13 часов, которые от суток будут непоправимо отняты. Еще хотя бы 7 часов заряжаем на сон, чтобы утреннее отражение не пугало. На жизнь вне работы, на исключительно свою жизнь, остается 4-5 часов. Возьмем, для ровного счета 6 и получим не треть жизни на работе, а три четверти. Только одна четверть – наша.

И мне ведь даже как-то неловко жаловаться! Раньше рабочий день мог составлять и 16 часов, правда, это относилось скорее к низкоквалифицированному труду рабочих. А ту самую 40-часовую рабочую неделю, которая сегодня отнимает так много всего, ввели всего-то полвека назад, а именно – в 1967 году, если говорить о России. Да и в целом по Европе это происходило именно в 60-хх – с таким предложением выступила Международная организация труда. И 7 марта 1967 года постановлением ЦК КПСС, Совет министров СССР и Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов приняли постановление «О переводе рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными днями».

По часам прежняя версия и новая разнились не слишком: в новой версии потолок рабочих часов составлял 41, в старой версии – от 42 и немногим выше. Тогда повседневность столкнулась с некоторыми проблемами – ставшая выходным суббота оказалась нерабочей и у врачей, и у многого кого еще. Но, со временем, утряслось.

Более того, введение 5-дневной рабочей недели преследовало определенные цели: дать людям выходные, которые можно пустить на саморазвитие и становление совершенным советским человеком. Именно с 1967 года в СССР начинается бум выдачи земли под частные домовладения, дачные участки, которые со временем превращались в полноценные дачные поселки. Дача сама по себе – тоже устоявшееся понятие, удивительно, его по сути не существовало в широком применении до начала семидесятых. Да, были дачи верхушки общества – чиновников, номенклатуры, интеллигенции – писателей всяческих да академиков. А простой советский человек и дача были несопоставимы. Не только потому, что «простой человек» и «дача» были совершенно полярными явлениями. На дачу у простого человека попросту не хватило бы времени. Теперь – хватало. Люди успевали разбить сад-огород, построить домик. В обычных квартирах и комнатах стали появляться банки с солеными огурцами и вареньем. Всего один день в неделе радикально изменил обыденную жизнь.

Фото: wikimedia.org

Другая сторона вопроса – культурное развитие. Семидесятые ознаменовались бурным развитием досуга: театров, кинозалов, стадионов. Особенно ярко это можно проследить по статистике, связанной с кино: с конца 60-х по 80-е годы кинотеатры принимали от 4,2 до 4,6 миллиардов зрителей в год по всей стране, это примерно в три раза больше, чем до введения 5-дневной рабочей недели. Еще один маркер появления свободного времени и попытки адаптации к нему – комиссии по борьбе с пьянством, которые начали появляться на фабриках и заводах с 1968 года.

За почти 60 лет работы 5 дней в неделю новинка стала обыденностью, а обыденность стала постылостью. Все привыкли. И вдруг…  

Дом вместо офиса

Новости о странном вирусе в Китае показывали еще в декабре 2019, под Новый год. Совершенно обыденные новости. Кто-то там заболел, где-то там начинают принимать меры. В феврале новости стали поступать отовсюду. В марте директор собрал нас всех в главном зале и сообщил, что на некоторое время собраний коллектива больше не будет, мы по возможности уходим на удаленку, сидите дома, чуть что – вызывайте врача, ни с кем не контактируйте. И так – до лета.

Кабинеты опустели. Вместо живых совещаний, когда всем нужно усесться на стульчики и тупить в записные книжки, а потом разойтись по рабочим местам – Zoom. Маршрут до рабочего места – от кровати до кресла. Перерыв на обед – пойти на кухню и чего-нибудь сготовить. Будильник – в 9:30 вместо 7:45, позже сползший на 10, чтобы начать рабочий день и завтракать параллельно с делами. В конце – нажать кнопку «Завершить рабочий день» и сформировать отчет.

Знаете, что изменилось в моей работе? В количестве и качестве выполняемых задач? НИ-ЧЕ-ГО. Во всяком случае, не в худшую сторону. И на это обратил внимание не только я. Мир, температуря, кашляя, судорожно пытаясь найти способ сдержать распространение COVID-19 вдруг походя обнаружил, что программистов, копирайтеров, экономистов, менеджеров, планировщиков, разработчиков, конструкторов не обязательно держать на рабочем месте. Учителей – хоть и в меньшей степени, но тоже не обязательно. И еще много кого. Мир открыл для себя удаленку. К которой нужно было немного привыкнуть, справиться с внезапным и для кого-то дискомфортным переломом обыденности.

Привыкание пришло быстро. Я помню, как мне не хотелось возвращаться обратно на рабочее место. Я делал всё то же самое, что и всегда, но у меня стало несоизмеримо больше времени. Я никогда так много не читал, не смотрел фильмов, не играл на гитаре, не рисовал, не занимался тем, на что не хватало времени раньше. Возможно, не будь я чудовищно ленив, за это время я бы выучил пару иностранных языков и поправил физическую форму исключительно домашними занятиями. Да, у пандемии были две стороны: кроме домашних активностей все остальные на время оказались замороженными. Но что если их разморозить, а всё остальное оставить на месте?

Работать из дома вполне реально. Фото: личный архив

Разумеется, удаленка – это абсолютно не для всех. 90% всех работающих людей скорее всего должны быть на рабочих местах. Но, согласно многим экономическим исследованиям, те 10%, которые не будут приезжать на работу, здорово сэкономят для остальных: это меньшее использование ресурсов на рабочем месте, меньшее потребление электроэнергии, меньшая загруженность на дорогах, меньший износ всего и вся. И меньший износ нервов всех заинтересованных сторон, что особенно ценно. Другие переменные в уравнении соответственно переменятся, потянув за собой изменения в зарплатном фонде и сохранение физического и ментального здоровья.

Но пандемия закончилась, все вернулись на работу. Потому что так принято.

Четыре вместо пяти

Пока мир окончательно стряхивал с себя бесформенные страхи пандемии, в 2021 году в Исландии закончили считать кое-какие цифры. Там наконец завершилось масштабное исследование – с 2015 по 2019 год северяне тестировали четырехдневную рабочую неделю всего-то для 1% всех работающих в этой небольшой по населению стране. Еще два года считали. Эксперимент получился крайне успешным.

На данный момент это самое масштабное исследование этой темы. Причем, в исследовании принимали участие именно госслужащие – от чиновников до учителей и врачей. И, как говорится в отчете об эксперименте, на такой формат работы можно смело переходить: участники исследования заявили, что работать стало комфортнее. Производительность не только не упала, но и выросла в отдельных случаях. А сотрудники практически перестали жаловаться на стресс и выгорание на работе и отмечали, что у них улучшилось самочувствие и появилось больше времени на отдых.

При этом, уменьшенное количество рабочих дней сказалось на самом рабочем процессе, выявив изъяны пятидневной рабочей недели. В частности, большинство принимавших участие в эксперименте предприятий отказалось частых от офлайн-совещаний – оказалось, что это пустая трата времени, и значительную часть вопросов можно решить по электронной почте или в чатах, а требующие включенного обсуждения проблемы можно разобрать на коротких встречах. Работа с задачами тоже изменилась: сотрудники начали обозначать для себя приоритеты, а руководители – эффективнее делегировать.

Британский центр Autonomy, следивший за ходом эксперимента, назвал успех четырехдневной недели «ошеломительным». Кстати, исландцы – не первые, кто доказывает, что работать четыре дня вместо пяти эффективнее, но первые, кто провел такое масштабное исследование именно в госсекторе. До них четырехдневную рабочую неделю испытывали, например, в Microsoft – их японский офис начал работать на 40% эффективнее.

О четырехдневной рабочей недели говорят часто, говорят мечтательно, но – именно что говорят. У нас, например, в последний раз говорили в июле этого года –  с предложением изъять из рабочей недели хотя бы 4 часа выступила член комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Светлана Бессараб. По ее словам, во многих странах Европы рабочая неделя уже сокращена до 36, 35 и даже 32 часов – то есть, четырехдневной рабочей недели. Высиживать 5 дней по 8 часов во многих сферах уже попросту незачем: цифровизация и переход на новые технологии значительно упростили многие процессы, а бесконечная рабочая неделя приводит к постепенному и неминуемому выгоранию.

Бессараб предлагает несколько вариантов сокращения рабочей недели: например, можно делать пятницу коротким рабочим днем. Либо снимать часы с других дней.

Прошло четыре месяца, больше о предложении Бессараб ни слуху, ни духу. И это при том, что в прогрессивные десятые сократить рабочую неделю предлагал еще Дмитрий Медведев – ориентируясь на передовой европейский опыт. С предложением согласны и работодатели. Например, руководитель Ассоциации промышленников и предпринимателей Сергей Федоров убежден, что сокращение рабочей недели не только необходимо, но и неизбежно.

«Я бы сделал сокращение рабочего дня в пятницу как первый шаг и посмотрел. Могу сказать по опыту некоторых предприятий ассоциации — это благоприятно влияет на эффективность труда, потому что люди меньше напрягаются в течение дня и более эффективно работают. Я думаю, что дорогу осилит идущий. То, что мы обсуждаем, — вопросы очевидные, они даже не требуют доказательств», — подчеркнул Сергей Федоров.

Здесь, опять же, обязательно нужно отметить, что четырехдневная неделя, как и удаленка – совершенно не для всех. Но она повлечет за собой смягчение условий труда для значительного количества профессий. Родители чаще бывают дома и больше занимаются с детьми учебой и воспитанием – у учителей голова болит немного меньше. У человека, несущего целый пакет документов в какую-нибудь службу, запас свободного времени составляет уже не час, а все три – истерик и скандалов у нужного окошка уже не так много.

Люди идут на работу. Фото: личный архив

Можно привести массу примеров, но вывод будет одним: в 21 веке человеку не обязательно так много работать. И, если вспомнить, как много всего преобразилось, когда в 60-х один рабочий день стал выходным, то картина будущего с четырьмя рабочими днями станет не просто привлекательной – удивительной, непознанной и прекрасной.

Фантазии вместо реальности

Право на жизнь закреплено в большинстве существующих на планете фундаментальных законах. Воспользоваться этим правом – та еще проблема. Для того, чтобы жить, нужно хотя бы есть и иметь над головой крышу. Для того, чтобы жить не в мучениях, нужно иметь возможность обратиться за медицинской помощью, покупать лекарства, одежду по погоде, средства гигиены. Для того, чтобы жизнь не опротивела, нужно иметь возможность одеваться опрятно, время от времени есть вкусное и покупать что-то, что эту жизнь скрасит – от книг, билетов на концерт и подписки на стриминг до симпатичной посуды, алкоголя и средств контрацепции. Для того, чтобы жизнью наслаждаться, нужно существенно, существенно больше. И за всё это нужно платить.

Это восхождение по пирамиде Маслоу с гирями на ногах, которые от высшей точки вновь тянут вниз звоном будильника, толкучкой в общественном транспорте, постоянной темнотой на улице – утром и вечером, а когда еще на улице быть-то. И пониманием, что на нахождение на вершине пирамиды у нас почти нет времени.

У нас есть все инструменты, которые могут сделать нашу жизнь чуть ярче. Но мы, как вид, видимо, пока не очень хотим.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *